Пародия на заграницу: улица Иностранцев как символ иррациональности Чунцина

Пародия на заграницу: улица Иностранцев как символ иррациональности Чунцина

Фото: Хуа Вэйчэн

В Китае немало зданий в псевдозападном стиле. Они формируют сказочный образ Запада в китайском представлении. Улица Янжэньцзе (洋人街) или улица Иностранцев в Чунцине стала культовой и превратилась в пространство для народных гуляний. Guyu Vision рассказывает об одной из самых необычных достопримечательностей «туманного города» и его знаковых персонажах.

Место вечного веселья

По мере развития Чунцина здания на улице Иностранцев начали сносить и заменять роскошными бизнес-офисами. Примечательно то, как отреагировали на разрушение архитектурной среды обитатели улицы. Они будто не заметили, как ее сносят: здесь до сих пор курсирует фуникулер, а в не затронутых реновацией уголках веселятся отдыхающие. Но совсем рядом рождается новый мир.

Так уж все устроено. С одной стороны ломают и крушат, с другой появляется что-то новое. Но люди не перестают жить и веселиться.

«Приходите на улицу Иностранцев»

Окончив магистратуру, выходец из провинции Хунань Хуа Вэйчэн приехал на работу в Чунцин. Как-то раз на причале Чаотяньмэнь (朝天门) мужчина увидел на противоположном берегу Янцзы огромную вывеску: «Приходите на улицу Иностранцев». Хуа стало интересно, и он решил пойти.

Когда Хуа пришел на улицу Иностранцев впервые, казалось, не все здания были достроены. Потом мужчина осознал: район постоянно перестраивается, сносится и возводится снова. И даже во время полномасштабного сноса, улица не лишается переменчивого естества.

Наибольшее впечатление на Хуа Вэйчэна оказал «Сан-Франциско». Это голый холм в центре района улицы Иностранцев, на котором высятся кривые домики в виде карандашей. Стены «карандашных домов» выкрашены в красный, синий и белый. На соседней территории — стройплощадке — забавляются туристы.

Улицу Иностранцев строила корпорация Meixin Group. Компания никогда не представляла полноценного плана развития развлекательной территории, а просто сооружала аляповатые строения в псевдозападном стиле. Многие вывески и дизайны зданий разработали сами работники Meixin Group.

«Здесь смешалось все: представления о загранице местных жителей, строителей, последующие доработки. В результате получился образ Запада в глазах китайцев», — отмечает Хуа Вэйчэн.

Хуа Вэйчэн стал завсегдатаем улицы Иностранцев. Иногда он приходил на улицу раз в неделю, а иногда чаще. Мужчина каждый раз открывал для себя что-то новое. По словам Хуа, никто лучше него не знает улицу Иностранцев: за долгое время он обследовал даже самые потаенные ее уголки.

Улица Иностранцев полна неразберихи и грубости в деталях, отмечает Хуа Вэйчэн. Он часто берет с собой родственников и друзей для прогулки по любимым местам. Однако родные и близкие не разделяют его интереса к необычной зоне отдыха. По их словам, улица Иностранцев выглядит очень вульгарно.

Хуа Вэйчэн считает иначе. Несмотря на аляповатость и беспорядочность, атмосфера улицы гармонична. Он никогда не видел, чтобы на улице Иностранцев кто-то бранился. Люди не обременяют себя тяжелыми мыслями, а испытывают подлинную радость. Улица Иностранцев — внесистемный анклав, отрезанный от остального мира.

Остатки чувств и гордости

Образ улицы иностранцев для Хуа Вэйчэна неразрывно связан с персоной Сунь Чжиго. Хуа Вэйчэн хотел снять документальный фильм о улице Иностранцев, но у него еще не было четкого сценария. Когда Хуа приехал на съемки, первым, кого он увидел, был бродяга Сунь Чжиго.

Перед глазами Хуа Вэйчэна было здание в форме железнодорожного вагона, в котором установлены качели. На них качался взрослый мужчина. Он делал странные движения, будто сумасшедший. Это привлекло внимание документалиста-любителя.

Хуа Вэйчэн хотел предложить бродяге сигарету, чтобы подойти поближе. Сунь Чжиго сам приблизился к нему и схватил Хуа Вэйчэна за руку. От Суня неприятно пахло, и Хуа машинально отошел на шаг назад. Он поднял голову и посмотрел на лицо безумца. Его действия и взгляд говорили: ты ранил меня. В то мгновение Хуа Вэйчэн осознал, что несмотря на безумие, Сунь Чжиго очень чувствительный. У этого обитателя улицы Иностранцев есть самоуважение.

Тот день Хуа Вэйчэн провел вместе с Сунь Чжиго. Вечером они поужинали и выпили. Хуа задавал объективные вопросы: имя, день рождения, имена матери и отца. Сунь отвечал точно. Но если дело касалось другого, ответы были расплывчатыми. На вопросы, когда он поселился на Улице Иностранцев, бродяга отвечал «нулевое время» или «в благоприятное время».

Другая логика

После знакомства с Сунь Чжиго Хуа Вэйчэн стал чаще приезжать на улицу Иностранцев. Он целые дни проводил в компании безумца Суня. Тот делился с Хуа поучительными мудростями. Хуа понял, что в действиях Суня есть логика. Но она другая и тесно связана с самой улицей Иностранцев.

Они с улицей одной крови: иррациональные и появившиеся из ниоткуда. Сунь Чжиго — душа улицы, а улица Иностранцев для скитальца — продолжение собственного тела.

Хуа Вэйчэн не сообщал Сунь Чжиго свое имя. В какой-то момент Сунь стал называть нового приятеля «Папа-медведь». Так они подружились.

Имена другим Сунь Чжиго тоже подбирал странные. Так, однажды на прогулке он увидел на руинах дома двух собачек — черную и коричневую. Он остановился, его глаза наполнились глубиной, будто смотрел на самое дорогое сокровище. Сунь Чжиго назвал собак «предками» и предложил «Папе-медведю» Хуа Вэйчэну их защитить.

На улице Иностранцев есть статуя Будды. Большое изваяние не скрывает даже синий забор, ограничивающий территорию ремонта. Местные верующие приходят к Будде молиться. По словам Сунь Чжиго, Будда тоже «папа». Завидев статую, он вскрикивает «гармония в семье помогает во всех начинаниях» и «мгновение — ничто».

Чтобы понимать витиеватый язык Сунь Чжиго, у Хуа Вэйчэна ушел год. Иногда после трапезы Сунь предлагал приятелю пойти отдохнуть в его «нулевую вселенную». Это место для ночевок, где Сунь чувствует себя комфортно.

Помимо прочего, Сунь Чжиго очень расчетливый. Однажды бродяга подобрал кошелек с тысячей юаней ($150) внутри. Хуа Вэйчэн решил подшутить над новоиспеченным другом:

«Да ты озолотился! Я за тебя столько раз рассчитывался в кафе, поэтому в этот раз платишь ты», — говорил с улыбкой Хуа Вэйчэн.

Сначала такой вариант не понравился Суню, но потом он пригласил Хуа Вэйчэна на обед и отдал за него 100 юаней ($15).

Однажды Сунь нашел на улице иностранную банкноту. Она выглядела очень ценной, а в номинале значилось множество нулей. Встретившись с Хуа Вэйчэном, Сунь спросил, сколько за нее дадут при обмене. Хуа проверил стоимость банкноты: всего 20 юаней ($3). Сунь не поверил ему и решил спросить у другого. Убедившись, что валюта не самая ценная, он обменял банкноту у Хуа Вэйчэна на 50 юаней ($7,7).

Сунь Чжиго заботится о безопасности. Когда они с Хуа Вэйчэном прогуливаются по аварийным и высоким зданиям, бродяга предупреждает, куда «Папе-медведю» не следует ходить.

Скиталец любит быть в кадре и в центре внимания, а иногда даже играет на камеру. Он залезает в статую черепахи и смотрит, как Хуа Вэйчэн снимает его. Но если Сунь Чжиго фотографирует самого Хуа Вэйчэна, то быстро устает.

Сунь Чжиго способен сострадать. Порой Хуа Вэйчэн просит его сфотографироваться в определенном месте, но получает раздраженный отказ. Однако видя одинокого приятеля со штативом, Сунь Чжиго дает слабину.

Вместе напарники бывали и в опустевшей деревне недалеко от улицы Иностранцев. В заброшенных домах — жителей переселили — Сунь собирал солнцезащитные очки, веера, а потом носил их с собой.

Сунь любит сжимать указательный и большой пальцы руки. Для него это символический жест. Теперь он также служит жестом особого церемониала между Сунь Чжиго и Хуа Вэйчэном.

Сунь Чжиго увлекает наблюдение за Солнцем и Луной. По мнению Хуа Вэйчэна, эта способность присуща людям изначально. Однако замученные наставлениями, они скрывают ее в глубинах души.

Сейчас улицу Иностранцев перестраивают. Новые здания уже на подходе, но старый фуникулер еще работает. Что-то никогда не исчезнет и не подвергнется унификации, думает Хуа Вэйчэн. Все в мире рождается и умирает, ломается и строится заново.

Также читайте на ЭКД:

Подготовил Андрей Дагаев

Поделиться: