После десятилетнего перерыва известный художник Ай Вэйвэй вернулся в Китай, чтобы навестить 93-летнюю мать и показать родину сыну. Этот визит стал поводом для большого интервью немецкому изданию Berliner Zeitung, в котором художник говорит о возвращении в Пекин, изменениях в стране и неожиданно критикует повседневную жизнь, сервис и бюрократию Европы.
Ай Вэйвэй — всемирно известный художник из Китая, ему 68 лет. В 2011 году у него отобрали загранпаспорт, почти три месяца провел под арестом. В 2015 году паспорт вернули, и Ай Вэйвэй уехал в Германию, где работал в Берлинском университете искусств. В 2018 году по распоряжению властей его мастерская под Пекином была разрушена. В конце 2019 года Ай Вэйвэй переехал в Кембридж в Великобритании, в настоящее время он живет в Португалии.
Отец Ай Вэйвэя Ай Цин — один из крупнейших поэтов Китая 20 века. Вскоре после рождения Ай Вэйвэя его отца объявили «правым уклонистом», лишили официального статуса и сослали из Пекина в отдаленную провинцию, где семья провела годы в ссылке.
Ай Вэйвэй впервые с 2015 года снова побывал в Китае. Он пробыл там с 12 декабря 2025 года по 2 января 2026 года. Полный текст интервью в переводе ЭКД.
После всех тяжелых переживаний в Китае вы спустя десять лет вернулись. Что побудило вас к этому?
В Китае у меня был самый разный опыт. Я не обязательно считаю его «тяжелым» или «неприятным», поскольку никогда не стремился к тому, что обычно понимают под «приятным». Этот опыт в Китае был не только моим. Нечто подобное пережило и поколение моего отца, и многие деятели китайской истории, которые высказывались о политике, обществе или культуре. Таких людей было бесчисленное множество, поэтому я не воспринимаю это как личные «неприятные» переживания. Напротив, я считаю, что это было своего рода благословением, позволившим мне в собственной стране увидеть многое из того, что мало кому известно или что другие никогда не переживут.
В 1981 году я уехал в США и вернулся в Китай двенадцать лет спустя. Тогда мой отец был уже стар и болен, и я чувствовал, что это был подходящий момент вернуться. Кроме того, если быть честным, в США мне было не очень комфортно. Не обязательно в экономическом плане или в каком-то конкретном практическом смысле, а скорее потому, что я начал сомневаться в американской системе ценностей.
На этот раз тоже прошло много времени. С тех пор как, я покинул Китай в 2015 году, прошло десять лет. Главная причина этого возвращения в том, что моей матери 93 года, и каждая встреча может оказаться последней. В то же время моему сыну почти 17, поэтому для нас обоих это казалось правильным — вернуться и навестить семью.
Принимали ли вы какие-то меры предосторожности, чтобы во время этой поездки все прошло хорошо?
Я в значительной степени руководствуюсь интуицией. Я никогда не ощущал необходимости принимать какие-то особые меры предосторожности или заранее что-то улаживать, потому что в конечном счете ничего нельзя по-настоящему гарантировать. Я не верю, что в этом мире вообще может быть что-то полностью гарантировано.
Я прожил за границей более 20 лет, но при этом оставался гражданином Китая и сохранял китайский паспорт. Не хочу преувеличивать, но немногие люди пережили такой же опыт или имеют подобную семейную историю и при этом сохраняют китайский паспорт.
Почему я его сохранил? Потому что я воспринимаю этот паспорт как неотъемлемую часть своей жизни. Он как родимое пятно: не то, что выбирают, а то, что дано. Этот аспект моей жизни не может быть изменен ни мной самим, ни другими, он является признаком моей индивидуальности.
Я китаец, и когда я возвращаюсь в Китай, я не чувствую ни страха, ни растерянности и не воспринимаю это решение как связанное с опасностью. Кто боится, будет бояться и дальше, а оптимист вроде меня остается оптимистом. Я не считаю необходимым принимать дополнительные меры предосторожности. Почти забавно вообще рассматривать такую возможность. Какие меры предосторожности в современном мире действительно можно принять?
Вы рассматриваете эту поездку как заявление или она была сугубо частной?
Это частная поездка: сын навещает мать, а внук — бабушку. Мы с Ай Лао оба китайцы. Два китайца возвращаются в свою собственную страну, чтобы навестить семью. Не может быть более сильной или более фундаментальной причины. Если нашу поездку вообще можно посчитать заявлением, то лишь заявление, что семейные узы и родство — это самая важная связь в обществе и высшее выражение гуманитарных ценностей.
Каково было снова оказаться в Пекине?
Я не был в Пекине десять лет, и многие говорили мне, что город сильно изменился. Но в тот момент, когда я вернулся — почти сразу, как осознал, что приехал, — это ощущалось так, будто разбитый кусок нефрита снова соединили: точно и без малейшего зазора.
Я чувствовал, что ничего не изменилось, потому что это был тот Пекин, который я знал. Солнечный свет, сухой воздух, улицы, людские потоки и выражения лиц людей — все это было мне глубоко знакомо.
Вы ездили вместе с сыном. Каково было ему в Китае?
Я не могу говорить от его имени. И он не хочет, чтобы его цитировали в СМИ.
На одном из снимков, которые вы выложили в соцсети во время поездки, вы на кладбище. Почему вы были там?
Моя мать еще жива, но отец покинул этот мир почти 30 лет назад. Каждый раз, когда я возвращаюсь, я вновь ощущаю знакомое чувство, которого долго не испытывал. В китайской этике посещение семейного кладбища считается частью жизни. Хотя я не отношусь к тем, кто строго следует традиционным представлениям о верности и сыновней почтительности, я все же чувствую, что мы должны туда пойти. В этот раз пойти туда вместе с сыном имело особое значение.
Вы говорите, что Пекин по-прежнему вам очень знаком. Но ведь город все же изменился, верно?
Самые заметные различия кроются в деталях. Поколения изменились, и меня искренне удивило то, насколько во всех сферах улучшилось качество сервиса. Удивило меня и разнообразие еды, а также стремление к кулинарной изысканности. Возможно, я обратил на это особое внимание как человек, который любит поесть. Еда для меня очень важна.
Вы ели в Пекине какое-то блюдо, которое есть только там?
Современный Пекин, как и другие мировые мегаполисы, наполнен блюдами из бесчисленных регионов — в эпоху беспрецедентного кулинарного изобилия. Прогуливаясь по улице, можно наткнуться на блюда из десятков различных регионов и культур. Еда варьируется от чрезвычайно изысканной, достойной императора, до повседневной пищи простых людей или закусок, которые можно есть на ходу.
Я считаю, что ни одна страна мира [кроме Китая], ни в какой момент истории не обладала — и никогда не будет обладать — уникальным разнообразием и богатством китайской кухни. Вероятно, лишь Гонконг приближается к этому (Гонконг входит в состав КНР как специальный административный район. За рубежом Гонконг часто называют отдельной страной, — прим. ЭКД). Глубина и культурное значение китайской кухни не имеют аналогов нигде в мире.
Когда вы говорите об улучшившемся качестве сервиса, что именно вы имеете в виду?
Приведу небольшой пример. У меня в Китае все еще есть банковский счет. Мой ассистент предложил его реактивировать, и я согласился. Мы пошли в крупный китайский банк, где было относительно спокойно, несмотря на его размер и значимость. Я смог без очереди подойти к стойке.
Сотрудница была дружелюбной, приветливой молодой женщиной. Она восстановила мой счет и заметила, что на нем все еще лежит значительная сумма денег. Я сказал ей, что совсем об этом забыл. Она добавила, что счет включает несколько различных валют, и я попросил ее уточнить, каких именно. Я на самом деле ничего из этого не помнил.
В течение пяти минут — даже меньше — все операции были завершены, без каких-либо проблем. По странному совпадению я почему-то помнил пин-код.
После этого мы прошли около 200 метров и наткнулись на известный в Пекине магазин одежды. Я решил купить себе стеганую хлопчатобумажную куртку, потому что куртку, которую я привез из Китая в Европу, я носил более 20 лет, и ее рукава были порваны.
Владелец магазина показал мне несколько курток, но они показались мне неподходящими и слишком модными. Тогда он улыбнулся и спросил, не могли бы они сшить для меня куртку на заказ. Я был по-настоящему удивлен, что они готовы специально для меня сшить куртку по мерке, и согласился. Он снял мерки и сказал, что куртка будет готова через несколько дней. Весь процесс занял не более 30 минут. Для меня это и есть эффективность Пекина и его сферы услуг.
И как на фоне Китая выглядит Германия?
В Германии мои банковские счета закрывали дважды. И не только мои, но и счета моей партнерши. В Швейцарии мне отказали в открытии счета в крупнейшем банке страны, а другой швейцарский банк потом тоже закрыл мой счет. Были и другие подобные инциденты, которые я не буду здесь подробно описывать. Эти процессы чрезвычайно сложны и зачастую иррациональны.
Любая попытка что-то выяснить [в банках, в других инстанциях] сопровождается почти невообразимой психической и физической нагрузкой. Даже сегодня мои коллеги продолжают сталкиваться с самыми разными задержками при подаче заявлений на визу.
Трудности, с которыми мы сталкиваемся в повседневной жизни в Европе, по меньшей мере в десять раз больше, чем в Китае. К сожалению, отношение и менталитет в сфере услуг в европейских обществах могут быть поразительными. В том числе из-за бюрократического характера.
А если сравнивать Пекин с Берлином?
Пекин сегодня, даже зимой, наполнен прекрасным солнечным светом. Он ощущается теплым и открытым, город дарит чувство ясности и простора, даже если температура может опускаться ниже нуля. Немецкую зиму я комментировать не буду, каждый в Германии знает, какая она.
Что касается политического климата, то повседневная жизнь для обычных людей в Пекине ощущается более естественной и человечной, потому что люди склонны сосредотачиваться на том, что находится непосредственно перед ними.
В Германии за те десять лет, что прошли с моего отъезда из Китая, меня почти никто ни разу не пригласил к себе домой в гости. Соседи по дому обмениваются в лучшем случае кратким кивком.
В Китае люди самых разных профессий охотно идут на личный контакт и надеются на встречу. Их энтузиазм порой был для меня почти неловким, потому что я просто не в состоянии встретиться с таким количеством людей. Среди них: бывшие высокопоставленные государственные чиновники, работники политических и юридических институтов, а также люди, связанные с искусством или с моей прежней жизнью.
Китай по сути остается аграрным обществом, которое непрерывно движется в сторону модернизации, одновременно сохраняя конфуцианские традиции, включая глубокую и нюансированную культуру человеческих отношений и социального понимания. Германия же, напротив, представляется мне холодной, рациональной и глубоко бюрократичной.
Как индивидуум там чувствуешь себя стесненным и уязвимым, даже если люди могут считать, что живут в превосходном мире. Однако материальный комфорт еще не означает, что человечность и гуманитарные ценности обязательно восторжествуют.
С кем вы в итоге встретились в Пекине?
Хотя о возвращении я сообщил только матери и брату, мне удалось встретиться со всеми, кого я хотел увидеть. Я не рассылал приглашений, тем не менее все были рады встрече со мной. Я не буду перечислять всех.
О чем говорят люди в Китае, какие темы являются важными?
Люди говорят обо всем. У китайцев очень развит эмоциональный интеллект. При Мао Цзэдуне существовал руководящий принцип: «Обнимая отечество, смотри на весь мир» (вероятно, имеется в виду фраза «Держи в уме интересы отечества и смотри на мир широко» 胸怀祖国，放眼世界, — прим. ЭКД). Это было частью воспитания молодежи. В результате китайцам нравится проводить сравнения и обсуждать политику, общество, международные дела и глобальные темы.
Обсуждают ли в Китае тарифную политику Трампа?
Китайцы не уделяют его тарифной политике большого внимания, поскольку она выглядит очевидно абсурдной и противоречит основным принципам капитализма и свободной конкуренции. Она также кажется им неразумной, поскольку в конечном итоге бремя придется нести американским налогоплательщикам.
Китайцы пытаются минимизировать последствия, но не верят, что США способны выдержать последствия такой таможенной политики. У китайцев собственная жизнь. Будет ли у них чего-то чуть больше или чуть меньше, они всегда находят способ с этим справиться.
Играет ли Германия какую-то роль в Китае, говорят ли о ней?
В современной политике Германия играет роль неуверенной и несвободной страны, которая пытается найти свое место между прошлым и будущим. Хотя Германия делает вид, что она очень уверена в себе, немецкое общество сталкивается с многочисленными проблемами в вопросах собственной самореализации.
Китайцы восхищаются Алис Вайдель (лидер ультраправой партии «Альтернатива для Германии», кандидат на должность канцлера ФРГ на досрочных парламентских выборах в 2025 году. Владеет китайским, получила докторскую степень в Пекине, — прим. ЭКД). Она единственный человек, которого китайцы, как правило, знают и уважают. Этому способствуют ее контакты с Китаем, опыт жизни в стране и умение четко формулировать свою политическую позицию. В результате большинство китайцев, которые знают о ней, относятся к ней положительно.
Говорят ли люди о России и войне против Украины?
Роскомнадзор настаивает, что спецоперация в Украине не является «нападением, вторжением, либо объявлением войны».
Взгляды китайцев схожи с позицией китайского правительства, а именно с тем, что этой войны не должно было быть. Разумеется, люди испытывают глубокое сочувствие к огромным страданиям и жертвам, которые приходится выносить украинскому народу.
Осознают ли китайцы все более важную роль своей страны в мире?
Они не слишком много размышляют о роли Китая в мире. Но для них очень важно, что Китай далеко ушел от положения унижения и подчинения, которое ему пришлось пережить в прошлом. Большинство людей в Китае вспоминают последние столетия как время позора. Сегодня они прежде всего сосредоточены на том, чтобы улучшить собственную жизнь.
Китай никогда не был страной, стремившейся к экспансии. Однако он никогда не пойдет на компромиссы, когда речь идет о достоинстве и национальной гордости своего народа.
Подготовила Елизавета Петрова
Также читайте на ЭКД:
- Искусство провокации: китайский фотограф Жэнь Хан
- 5 книг, которые помогут понять современное искусство Китая
Подписывайтесь на ЭКД в Телеграме.
